Александр Кушнер: «поэт жизни, во всех ее проявлениях»

 

  14 сентября свой 90-летний юбилей отмечает русский поэт, переводчик, критик, литературовед Александр Семёнович Кушнер, которого друг и коллега Иосиф Бродский поставил в один ряд с выдающимися лириками ХХ века и чьи стихи рекомендовал читать каждому, кому дорог русский язык. Академик Д.С. Лихачев так о нем писал: «Кушнер — поэт жизни, во всех ее проявлениях. И в этом одно из самых притягательных свойств его поэзии». 

  Александр Семёнович родился в Ленинграде. Отец будущего поэта был высокообразованным человеком, военным инженером. Мама в юности занималась в театральной студии, а работала секретарем-машинистом. Маленькому Саше читали вслух Самуила Маршака и Корнея Чуковского. Когда в дом приходили гости, он первым делом просил почитать ему книжку.

   Когда началась война, всех детей, в том числе и маленького Сашу, отправили подальше от бомбежек, в деревню в Новгородской области. Отец, воевавший на фронте, узнал об этом и велел вернуть ребенка в город. Эвакуацию мать с сыном прожили в Сызрани, у родственников. О том, что было тяжело, Кушнер не говорит, считает, что у него нет права жаловаться, учитывая, сколько ровесников погибли от голода в Ленинграде. 

  Школа, в которой учился Саша, была мужской, порядки царили казарменные. Александр с друзьями интересовался всем, что происходило в стране и в мире. Любил читать, от уроков литературы получал наслаждение, декламировал стихи на школьных вечерах.

   Александр Семенович вспоминал, что писать стихи начал еще в восьмилетнем возрасте. Отец, заметив увлечение сына, читал с ним Пушкина и Лермонтова, Овидия и «Илиаду» Гомера. С тех пор, по воспоминаниям поэта, он полюбил времена античности. 

  Окончив школу с золотой медалью, Александр поступил на факультет русского языка и литературы Ленинградского государственного педагогического института имени Герцена. 

  Первая книга стихов была опубликована в 1962 году тиражом в 10 тысяч экземпляров. Как говорит автор, теперь о таких объемах поэтических книг остается только мечтать. Критика встретила нового литератора разгромными статьями, в том числе за названия стихотворений – «Магнитофон», «Ваза», «Стакан», «Графин». А читатели за неделю раскупили весь тираж. Александр тогда преподавал в школе рабочей молодежи, но никто – ни коллеги, ни ученики – не вспоминали о критических статьях. Писатель чувствовал молчаливую поддержку. 

  К этому времени у него было и «благословение» Анны Ахматовой. Их познакомила писательница Лидия Гинзбург. «Анна Андреевна слушала мои стихи и сказала: «У вас поэтическое воображение». Я на обратном пути потом говорю: «Ну, Лидия Яковлевна, я провалился. Я ждал похвал». А Лидия Яковлевна сказала: «Да что вы, Саша, знаете, как Анна Андреевна жалуется: к ней приходят молодые поэты, а она себя чувствует врачом, который должен говорить: рак, рак, рак... Я подумал: ну, слава Богу, значит, не это», — вспоминает  Александр Кушнер. 

  Следующий сборник – «Ночной дозор» – вышел через 4 года, и затем произведения Кушнера печатались с завидной регулярностью.

 А ну-ка скажи, как возникла земная

Несметная жизнь на случайной планете?

Откуда печаль в ней и радость такая,

Цветы почему так расцвечены эти?

 

Подумай, возникли зачем и откуда

Сначала моллюски, потом динозавры?

А разум, а музыка – это ль не чудо?

Гомеровы струны и Дантовы лавры.

 

Скажи и не пробуй уйти от ответа:

При всех преступленьях, слезах и кошмарах

Любовь на земле нам дана, а не где-то

В созвездье Стрельца, на Весах и Стожарах.

 

Притом что преследуют, как наважденье,

Нас мысли о смерти и крах неминучий,

Неужто слепое самозарожденье,

Счастливый, несчастный космический случай? 

  С первых же шагов в литературе Александр Кушнер заявил себя как крепкий профессионал со своим узнаваемым и ни на кого не похожим голосом. Его поэзия была изначально далека от обыденности и повседневных реалий советского быта. Поэт всегда обращал свои строки куда-то поверх повседневности, размышляя и исследуя вневременные явления, образы и смыслы. Именно поэтому ему удалось сказать свое слово в русской литературе. 

  Некоторые его строки стали хрестоматийной классикой. Трудно сегодня найти того, кому бы не было известно, что «Времена не выбирают, в них живут и умирают». Помимо прочего, многие его стихи стали бардовскими песнями и очень хорошо звучат под гитару. Это при том, что Александр Кушнер, фото которого традиционно украшают сборники бардовской поэзии, специальных текстов для вокального исполнения никогда не сочинял. Как, впрочем, никогда и не возражал против исполнения своих стихов в музыкальном сопровождении. Так или иначе, авторская песня стала ещё одной неожиданной гранью его творчества.

 А в наше время, в наше время…

Кто вам сказал, что время – ваше?

Оно – не пленница в гареме,

Оно про вас не знает даже,

Оно бесхозно, безыдейно

И на пространство не в обиде,

О нем спросите у Эйнштейна,

На звезды ночью посмотрите!

 

А утром, свежую газету

Купив, на время не пеняйте:

Вы и в игру втянулись эту,

И как бы в ауте, в офсайде,

Оно того, кто в первом веке

До нашей эры жил, быть может,

Достанет вам из глиптотеки

И в современники предложит. 

  В его проникновенной лирике находит свое отражение любой предмет или обычное событие, пейзаж или внутреннее отображение его сущности. Одна из важнейших тем его поэзии – Петербург. Город, любимый настолько, что в нем можно «и в горе прожить».

 Привели меня к дому сперва,

Где жил Пушкин. Сказали: «Постой-ка...»

Я спросил: «Эта речка — Нева?»

Мне сказали: «Ты что, это Мойка!»

 

А потом вроде узкого рва

Видел речку свинцового цвета.

Я спросил: «Неужели Нева?»

— Нет, канал Грибоедова это.

 

А потом шелестела листва.

Сколько статуй! Какая прохлада!

Я спросил: «Эта речка — Нева?»

— Нет, Фонтанка, у Летнего сада.

 

А потом синева, синева,

Шпиль и солнце, и волны, и ветер.

Я не спрашивал: «Это Нева?»

Я и сам бы любому ответил! 

  Стоит отметить тот факт, что поэт уделяет много времени творчеству для маленьких читателей. В его творческом арсенале не только интересные стихи. На его слова звучат детские песни, стихи используют для спектаклей и мультфильмов. 

  На протяжении длительного времени его связывала тесная дружба  с Иосифом Бродским, которая продолжалась и после вынужденной эмиграции Бродского. Диалог их никогда не прерывался, лишь перешёл в эпистолярную форму. Будущий Нобелевский лауреат посвятил своему другу два стихотворения, а Кушнер – целый стихотворный цикл. Внезапная смерть Иосифа Бродского в январе 1996 года стала тяжёлым потрясением для Александра Кушнера. Всего лишь за год до этого Бродский вёл поэтический вечер своего друга в Нью-Йорке. Эта встреча с читателями прошла блестяще и оставила яркие воспоминания у всех на ней присутствовавших. 

  На сегодняшний день Александр Кушнер — автор около пятидесяти стихотворных сборников, нескольких томов статей и эссе о поэзии. Его книги переведены на множество иностранных языков. 

  Поэт всегда был против скуки и нытья. Он учил и учит дорожить самыми простыми вещами, которые и составляют главную ценность жизни — теплом дома, общением, любовью. И смысл жизни по Кушнеру — не в том, стоит ли жить, а в том лишь, как жить достойно и человечно. Поэзия, как он говорит, вряд ли в силах спасти мир. Но спасти отдельного человека стихи могут. Вот он и спасает, всю свою жизнь.

 Времена не выбирают,

В них живут и умирают.

Большей пошлости на свете

Нет, чем клянчить и пенять.

Будто можно те на эти,

Как на рынке, поменять.

 

Что ни век, то век железный.

Но дымится сад чудесный,

Блещет тучка; я в пять лет

Должен был от скарлатины

Умереть, живи в невинный

Век, в котором горя нет.

 

Ты себя в счастливцы прочишь,

А при Грозном жить не хочешь?

Не мечтаешь о чуме

Флорентийской и проказе?

Хочешь ехать в первом классе,

А не в трюме, в полутьме?

 

Что ни век, то век железный.

Но дымится сад чудесный,

Блещет тучка; обниму

Век мой, рок мой на прощанье.

Время - это испытанье.

Не завидуй никому.

 

Крепко тесное объятье.

Время - кожа, а не платье.

Глубока его печать.

Словно с пальцев отпечатки,

С нас - его черты и складки,

Приглядевшись, можно взять.